Category: лытдыбр

Category was added automatically. Read all entries about "лытдыбр".

GennadiyDubovoy, korrespondent

"ЕДИНСТВО РУССКИХ" ПОД ЗВУКИ ВОЙНЫ. ДОНЕЦК ПРИНЯЛ МЕЖДУНАРОДНЫЙ ФОРУМ

Международный форум «Единство русских: защита прав и свобод» стартовал в полдень в здании с символическим названием — Центр славянской культуры. Здесь собрались представители республик Донбасса и России, всего порядка 500 человек, в их числе депутаты и министры, общественники и эксперты.

«Форум призван показать всему миру и дать посыл русским, проживающим на территории, подконтрольной Украине, что здесь живут крепкие духом русские люди, а также ещё раз указать на глобальные нарушения прав русских, проживающих на территории, подконтрольной Украине. Доказать, что в результате русофобской политики Киева происходит геноцид русских и русскоязычного населения, а также выработать практические меры по защите и восстановлению права. От форума мы ожидаем презентации расширенной Гуманитарной программы по воссоединению народа Донбасса, где будут расширены информационные, образовательные и даже материальные меры по поддержке русских на Украине. А также мы ждём, что русские Украины наконец-то проснутся, поднимутся и помогут нам защитить их права», — рассказывает в кулуарах мероприятия депутат Народного Совета ДНР Елена Шишкина. Чуть позже, уже со сцены форума, Шишкина зачитает доклад, в котором с цифрами в руках покажет, как нынешние киевские власти проводят политику истребления русских на Украине, уничтожая не только язык и культуру великого народа, но и их носителей.

«На подконтрольной Украине территории уничтожается всё русское. Уничтожается память о великом подвиге советского народа, победившего фашизм. Переписывается история. В ранг героев возведены те, кто убивал русский народ. Это новый виток антироссийской политики западного мира, в которую вовлекаются страны, находящиеся в непосредственной близости к России. Им отведена особая роль. Конечно, в первую очередь, мы говорим об Украине. Киевская власть своими преступными действиями привела ранее благополучную страну к гуманитарной катастрофе. И если её не остановить, губительное влияние продолжит распространяться. Уже сегодня русских и русскоязычных граждан Украины открыто терроризируют. Естественное для каждого человека стремление сохранить свои национальные корни объявляется преступлением. Для наших соотечественников устанавливаются запреты на профессию, уже закрыты все русские школы. Если русские на Украине будут продолжать молчать, они станут рабами неофашистских правителей и окажутся в концлагерях. На уровне законов это уже обсуждается в Верховной Раде.

В 2014 году Донбасс построил первую линию обороны. Но, не только на линии соприкосновения. Донбасс защищает от украинской агрессии свою землю, дома, семьи и весь Русский мир. Хочу твёрдо заявить — мы решительно настроены защищать права и интересы русских, проживающих на оставшейся части Украины», — заявил, открывая мероприятие, глава ДНР Денис Пушилин. В своём выступлении мимоходом он дал новое название Украине: в ответ на пренебрежительное «ОРДЛО» со стороны Киева, Украина получила прозвище «ОЧУ» — оставшаяся часть Украины.


Пушилина поддержал глава ЛНР Леонид Пасечник. Он не присутствовал на форуме лично (делегацию возглавил спикер Народного Совета Республики Денис Мирошниченко), но сделал это в режиме онлайн.

О необходимости формирования на Украине «мощного пророссийского движения» заявил гость из России, депутат Госдумы от Крыма Андрей Козенко.

«Всеми возможными способами необходимо поддерживать формирование на Украине мощного пророссийского движения. Только так мы сможем помочь тем, кому закрывают рот и заламывают руки, только так мы сможем прекратить разрастание нацистской русофобской заразы не только внутри Украины, но и за её пределами», — сказал парламентарий.

Миролюбивый и дипломатичный настрой коллеги перебил депутат Госдумы Алексей Журавлёв. Он эмоционально заметил, что говорить о формировании некой политической силы не приходится, ибо в настоящий момент на Украине царит «37-й год», а противостоят Донбассу и России в целом злейшие враги, нацеленные на уничтожение всего русского как такового. «Сегодня я проснулся под звук канонады, город обстреливали», — рассказал он. «Нам пора называть врагов врагами, а не партнёрами. Зеленский — кровавый клоун. Он бы ещё зиганул в конце обращения к президенту Владимиру Путину!», — сказал Журавлёв, подразумевая обращение Зеленского к Путину, в котором тот предложил встретиться в Донбассе. Своё обращение, с упоминанием подворотен и танков, Зеленский завершил нацистским приветствием «слава Украине». Выступление депутата Журавлёва сорвало одобрительные аплодисменты присутствовавших, что ещё раз подтвердило: игры в политкорректность изрядно утомили, пришло время расставить точки над «i» и назвать всё своими именами, обозначив врага врагом, а друга — другом.

Советник главы ЛНР и участник переговорного процесса в рамках Контактной группы Родион Мирошник акцентировал внимание на том, что главная роль в защите русских всё же принадлежит метрополии, то есть России. И как именно она станет это делать — её дело и её право. Он рассказал о том, как другие страны защищают своих соотечественников, упомянув 1983 год, когда США вторглись на остров Гренада из-за 620 студентов. В Донбассе к настоящему моменту живут 500 тысяч граждан России. «Я ни на что не намекаю, — акцентировал Мирошник. — Я рассказываю о международных прецедентах». Есть и куда как более мирные методы. Так, Мирошник напомнил о так называемой «карте поляка», которая есть не менее чем у 250 тысяч украинцев. Польша при помощи этого инструмента поддерживает и защищает тех, кто живёт за её пределами, но считает себя поляком. Аналогично ведёт себя и Румыния на территории Черновицкой области Украины. Защищает права своих граждан Венгрия и ряд других государств, указал Мирошник. Он обратился к депутатам Госдумы Журавлёву и Козенко: российский консул, находящийся в Харькове, никоим образом не защищает права русских в Донбассе, и, возможно, пора пересмотреть этот подход. Равно как и стоило бы пересмотреть подходы к дислокации Россотрудничества, ибо в Донецке или Луганске этой структуре было бы куда как более безопасней, нежели на территории Украины, которая ввела против него санкции.

К собравшимся в режиме онлайн обратились российский сенатор Алексей Пушков, политолог Дмитрий Куликов, член Совета по правам человека при президенте России Александр Брод. Все они говорили о своевременности и правильных посылах форума.

Ключевым событием мероприятия стала презентация расширенной версии гуманитарной программы по воссоединению. И если раньше её действие охватывало только жителей Донбасса, то теперь она распространяется на всех русских Украины.

«Программа была разработана на основе успешного опыта гумпрограммы по воссоединению народа Донбасса, в которой за четыре года реализации приняли участие более 76 000 жителей. Самое главное, что мы увидели в ходе реализации данной программы, — наша поддержка действительно очень востребована среди жителей временно подконтрольной Украине территории ДНР. Они с огромной радостью и благодарностью принимают нашу помощь, которая для некоторых категорий граждан является критически важной», — отметила представлявшая документ министр иностранных дел ДНР Наталья Никонорова.



ограмма охватывает несколько направлений: помощь ветеранам Великой Отечественной войны; учителям русского языка, литературы и истории, проживающим на Украине (предусматривается их финансовая поддержка за организацию и проведение лекций и уроков по указанным дисциплинам); в программу введена новая категория получателей единоразовых выплат — лица, ставшие жертвой дискриминации по языковому принципу и обратившиеся в связи с этим в суд для защиты своих конституционно закреплённых прав и свобод.

В сфере здравоохранения особый акцент будет сделан на реабилитации пациентов, переболевших коронавирусом. Бесплатная медпомощь будет оказываться тем, кто перенёс COVID-19 в средней и тяжёлой форме. Русскоязычное население Украины будет обеспечено возможностью получения образования в ДНР. Одним из важнейших направлений программы станет поощрение трудовой миграции с Украины в Донецкую Народную Республику. Для тех, кто изъявит желание переехать на постоянное проживание в ДНР с целью трудоустройства, получит возможность оформить временную льготу на оплату коммунальных услуг. Она будет действовать в течение года с момента переезда в Республику.

Традиционно повышенное внимание будет уделяться мероприятиям в сферах культуры, науки и спорта. К примеру, помощь в издании литературы в Республике обещают русскоязычным писателям и поэтам с Украины. Также рассчитывать на поддержку могут организаторы мероприятий с целью чествования памяти знаковых личностей, наследие которых — общее достояние для всего русского социокультурного пространства. Ещё одним направлением станет поддержка туризма «по памятным и важным для Русского мира объектам на украинской территории».

«Глава ДНР уже утвердил гуманитарную программу своим указом, а значит можно официально говорить о старте её реализации», — заявила Никонорова.

«Гуманитарная программа по воссоединению народа Донбасса и поддержки русскоязычного населения — это „игра‟ уже на совсем другом поле. Это не вооружённое противостояние, а борьба за умы и сердца тех людей, которые на той стороне нас поддерживают. Необходимо дать им надежду, отправную точку чувства опоры, чтобы все русские, живущие по всему миру, понимали, что такая поддержка у них будет. Для этого мы работаем в авангарде борьбы за Русский мир», — сказал в поддержку программы коллега Никоноровой по Минской контактной группе, министр иностранных дел ЛНР Владислав Дейнего.

Таким образом, русскоязычные жители Украины могут рассчитывать на Донбасс. И, конечно же, Россию — скромный республиканский бюджет столь масштабные начинания самостоятельно попросту не вытянет. Разумеется, остаются вопросы, и главный из них заключается в том, что республики Донбасса, прежде всего, сами должны стать «витриной Русского мира», куда жители Украины на самом деле захотят переехать, найти защиту и обрести уверенность в завтрашнем дне.

После выступления официальных лиц включился режим «свободного микрофона» — желающие из зала могли высказать своё мнение о происходящем. И вот тут стало понятно, что гуманитарные меры, безусловно, хороши, но очень трудно объяснить людям, пережившим (и переживающим до сих пор!) войну, почему, зачем нужно помогать русскоязычным на Украине. И какой невообразимой ценой будет оказываться эта помощь.

К микрофону очень медленно, опираясь на руку помощника, подходит женщина на одной ноге, вместо второй — протез. Она рассказывает, как во время одного из обстрелов ей оторвало правую ногу. Она лишились дома, шахта, на которой она проработала всю жизнь, также была уничтожена. «Я думала, что я уничтожена. Тогда я так думала, ведь всё, что я знала, вся моя жизнь, всё было разрушено, разорвано. Но теперь я так не думаю. Я нашла в себе силы жить дальше. И я хочу жить на русской земле! Но у меня вопрос к вам всем. А кто ответит за то, что произошло со мной? Кто ответит за гибель тысяч жителей Донбасса? Кто за это ответит?!», — спрашивает она. Зал молчит. А потом аплодирует ей в знак поддержки.

«Раньше я преподавала украинский язык, — говорит учительница из прифронтового Зайцево. — И с каждым годом это было делать всё труднее. Наши дети не могли понять, зачем мы в ДНР учим язык страны, солдаты которой нас убивают, разрушают наши дома. Я родилась в Советском Союзе, моя мама родилась в Донбассе, а папа родом из России. И мы всегда ощущали себя русскими, мы всегда говорили по-русски. В 2015 году вместе с мужем, 16-летним сыном, дочерью и годовалым внуком мы сидели в подвале дома, и я просто не могла поверить, что в XXI веке, в центре Европы могут убивать только за то, что мы русские!». Она рассказывает о том, что её школа теперь полностью разрушена, вспоминает первое попадание из танка, как пряталась с детьми в подвале, как бежали за автобусом, эвакуирующим детей из посёлка, остающиеся в нём родители. Обстрелами уничтожен её дом, дома её соседей, многих из них нет в живых. «Я хочу жить на своей земле, на русской земле! Я хочу говорить на родном русском языке! Я хочу ходить гордиться своим дедом-победителем!», — в её голосе, ранее наполненном слезами, появляется сила и гордость.

«Никакие форумы не помогут, пока проблема Украины не будет решена военным путём. Украина стала государством-террористом, и я вспоминаю слова президента одной страны о том, как надо поступать с террористами. Найдём их в сортире — замочим в сортире. Помочь своим людям на той стороне мы можем только военным путём. И когда мы решим проблему военным путём, тогда будем внедрять гуманитарные программы. Если нет, то нас продолжать убивать, а мы так и будем проводить форумы и жаловаться», — говорит подошедший к микрофону военкор Геннадий Дубовой.

«Всё правильно сказал!», — слышится из рядов сверху.

https://ruskline.ru/opp/2021/04/23/edinstvo_russkih_pod_zvuki_voiny
https://rusdozor.ru/2021/04/23/edinstvo-russkix-pod-zvuki-vojny-doneck-prinyal-mezhdunarodnyj-forum/
http://antifashist.com/item/edinstvo-russkih-pod-zvuki-vojny-doneck-prinyal-mezhdunarodnyj-forum.html
Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
GennadiyDubovoy, korrespondent

ОЧЕРЕДНАЯ БЛОКИРОВКА...

Сегодня, в мой День рождения команда Фейсбука осчастливила меня подарком - очередной, уже 12 (!) блокировкой страницы на 30 дней. Значит, всё в этой жизни я пока делаю правильно. Привет Цукербергу от бойцов Новороссии. Работаем...
GennadiyDubovoy, korrespondent

Захар Прилепин: "Несу личную ответственность за все выполняемые боевые задачи".


Чем дольше длится относительное затишье на фронте, тем ожесточённее информационные сражения. Главный объект атак всевозможных разоблачителей как с украинской, так и с российской стороны – советник Главы Донецкой народной республики писатель Захар Прилепин и батальон, в котором он служит заместителем по работе с личным составом. По нашей просьбе Захар исчерпывающе ответил на наиболее часто здаваемые вопросы, связанные с его деятельностью в ДНР.
– Вас постоянно обвиняют в том, Ваше предывание в республике не более чем пиар и самореклама. Всякое упониние о созданном Вами подразделении вызывает шквал сплетен, слухов, домыслов и нескончаемых разоблачений. Расскажите подробно: почему и при каких обстоятельствах был создан "Батальон Прилепина"?
– Наименование батальона придумал не я, его часто используют журналисты и оно закрепилось в народе. Используют это словосочетание только потому, что меня знают лучше, чем нашего комбата Фомича. Он, подчеркну, относится к этому совершенно спокойно, поскольку, как военный человек, обязанный обеспечить подчинённых всем необходимым прекрасно понимает: деятельность любого подразделения – это деньги, деньги и деньги. Либо помощь в иной форме – снаряжение, медикаменты, продукты и так далее. Боевое подразделение – не финансовое предприятие, то есть средства, которые у нас есть это то, что зарабатываю я как писатель и телеведущий, как человек, занимавшийся в прошлой жизни самыми разными вещами, в том числе медийной работой. С тех пор как в ноябре прошлого года переехал жить постоянно в ДНР, мои финансовые возможности, понятно, сократились. Поэтому любое освещение нашей деятельности мы воспринимаем как необходимость, от которой никуда не денешься, но никто и никогда у нас намеренно не пиарился, эти упрёки лишены основания. Работа со СМИ позволяет иметь полный, по штатному расписанию состав батальона плюс очередь желающих служить у нас. Сейчас к нам переходят многие легендарные бойцы, которые воюют с 2014 года, в том числе всем известный снайпер Деки.

Теперь о том, что касается меня лично. Я себя не выдаю за солдата удачи, воина ДНР и, что бы мне ни предъявляли никаких баек о своих, кем-то придуманных подвигах я не распространяю, напротив, жёстко их пресекаю. Смешно, когда интернет-обвинители требуют предъявить им фото и видео с позиций, а когда вынужденно их предъявляешь, тут же изворачиваются: "Конечно, всё продумано. А вот мы воевали без камер, нам этот пиар не нужен…" Ну и как с такими изворотливыми разговаривать? Не угодишь: то тебя нет, то слишком много – всё им не так. Меня удивляет: почему этих "бывших ополченцев" (уж не знаю, насколько серьёзно они воевали) не смущает, что всю ту чушь, которую они выкладывают в Сети активно используют укры в своей информационной войне против Донбасса? Зачем они кормят украинскую пропаганду, призывающую убивать их братьев? Неужели не понимают: зависть, помноженная на тщеславие, превращает их в пособников врага, в пятую колонну?
В течение трёх лет войны я занимался разными вещами: с лета 2014-го – гуманитарной деятельностью, с осени того же года некоторое время работал как военкор, потом понял, что надо выбирать и в сентябре обратился к Арсену Павлову (Мотороле) с просьбой служить в его подразделении в качестве рядового бойца. Нас свёл Семён Пегов и, насколько я понимаю, Моторола был согласен. Но тогда уже, скрывать не станем, статус у меня был достаточно серьёзный и выбор между службой бойцом и тем, кто может сделать для воюющих больше в ином качестве был сделан под давлением окружающих.
Общеизвестно, что я и Фомич (командир нашего батальона Сергей Фомченков) имели в своё время отношение к организации "Другая Россия" и Национал-большевистской партии. Группа активистов НБВ во главе с Фомичом ещё в 1999 году захватила в Севастополе смотровую башню: ребята разбрасывали с неё листовки "Севастополь – русский город", за что стали политзаключёнными в украинской тюрьме. Сама концепция "Другой России", которую мы потом пытались запустить в Казахстане, чтобы населённые русскими людьми территории присоединить к России, давно являлась нашей мечтой, идеей фикс. И, естественно, когда началась Русская Весна на Донбассе многие наши единомышленники через движение "Интербригады" стали приезжать сюда: около 1300 человек – военкоров, гуманитарщиков, а в основном бойцов. Изначально мы хотели создать из них отдельное подразделение, но, по некоторым причинам это не удалось. Фомич в это время – в августе-сентябре 2014-го был в Луганске командиром разведывательного взвода. После разговора с Моторолой я встретился с Фомичём и он озадачил меня проблемами, которые требовали немедленного решения, чем я и занялся, из-за чего не стал рядовым мотороловцем. Когда вернулся в Донецк ситуация уже изменилась и, в разговоре с Андреем Пургиным я поднял вопрос о создании своего подразделения, он согласился при условии: обеспечение бойцов я полностью беру на себя. Потом карьера Андрея Евгеньевича здесь закончилась, а донецкий офис "Другой России" при непосредственном участии господина Ходаковского был закрыт…
Ставку мы сделали на боевое подразделение, без всякой привязки к политике. Понятно, это сложно – собрать людей в одном месте, заручится чьей-то поддержкой, увы, момент мы упустили – этим нужно было заниматься ещё в мае/июне 2014-го. Пока собирали людей, я по-прежнему занимался доставкой гуманитарки в Донецк и Луганск. В начале 2015 года меня уже воспринимали как представителя ЛДНР и я получил предложение стать сначала консультантом по информационной политике при администрации ДНР, а потом советником Главы Республики. "Александр Захарченко – как сформулировал украинский генерал Бегун, занимавшийся обменом военнопленных – человек со специфическим отношением к смерти". В точности этих слов, я неоднократно убеждался…

–Что за этот период – от той поры, когда Вы работали здесь как военкор до пребывания рядом с Главой государства и теперешней службы в батальоне Вам особенно запомнилось?
–Здесь я в разведку не ходил. И в контактном бою, как в Чечне, с противником не сталкивался. А вот под миномётный обстрел (начиная с первого выезда на "передок" с Семеном Пеговым) попадал не раз. Много экстремально-забавных случаев было и в бытность мою гуманитарщиком. Когда ещё работал в Луганске, знакомые ребята из спецслужб проинформировали, что по двум адресам, куда мы в тот раз везли гуманиратку, нас ждут некие люди, которые меня оттуда не выпустят живым. После этого пришлось работать с охраной. Случались конфликты и с командирами ополчения, вплоть до того, что атаман Павел Дрёмов собирался меня расстрелять… Он не узнал меня, и имя моё ему ничего не сказало. Под стволами приказал выйти из авто, кричал, что видел меня то ли в Осетии, то ли в Абхазии и знает: я – разведчик, украинский шпион! Всё это было достаточно стрёмно и чрезвычайно нервно…впрочем, всё это ерунда, вспоминать не стоит.
Позже, с Александром Владимировичем Захарченко каждые три-четыре дня мы посещали передовые позиции на всей линии соприкосновения при самых разных обстоятельствах. А самостоятельно, в качестве командира я стал выезжать для выполнения тех или иных задач на передовую в последние полгода. На все боевые, хотя это необязательно по статусу, я выезжаю сам. Занимаюсь всеми задачами, связанными с разработкой боевых операций и участвую в них. Бойцы говорят: "Прилепин приносит войну". Приезжаю на позицию – и начинается…Так сложилось в силу самых разных причин. В первую очередь потому, что я по-прежнему остаюсь советником Главы и несу личную ответственность за все выполняемые боевые задачи, чтобы отвести возможные претензии к офицерам моего батальона.
– Знаю, после этого интервью скажут, что Дубовой продался власти, посему всем обвинителям опережающе отвечаю: ничего, кроме проблем, вычеркивания из наградных списков я от власти не получил. А от околовластных бегущих впереди паровоза ретивых "одобрямсов-карьеристов", как и о-очень многие другие удостоился лишь клеветы. Жители республики давно сетуют: скоро трудно будет найти хоть сколько-то известного участника Русской Весны, которого бы не оклеветали. Всем смертельно надоели бесконечные разборки, сведения личных счётов, очернение одних и превозношение других, и наоборот. Вы с Александром Владимировичем должно быть обсуждали эту проблему. Как он относится к потокам сплетен и домыслов в его и Ваш адрес, можете предложить какой-то рецепт избавления от этой беды?
– Глава совершенно спокойно относится к этому. Я думаю, отчасти такому отношению он у Владимира Владимировича Путина научился, потому что, если бы ВВП реагировал на всю ту ахинею, которая говорится на всякое его действие, то никакая психика не выдержала бы. Знаю, изначально Александр Владимирович остро реагировал на какие-то слова, он как-то честно признался, что расстрелял из пистолета три ноутбука, когда читал чью-то писанину, вопиюще не соответствующую действительности. А потом cтал просто выдёргивать шнур из розетки, потому что работать с этим нельзя. Недавно я ему хотел рассказать о фильме, в коем всякая несусветица про него, меня, Деки и Александр Владимирович даже слушать не стал: "Мне всё равно, слышать об этом не хочу, смотреть не буду". Глава Республики принимает ключевые решения в военной и экономической сфере, разумеется, нет таких решений, которые устроили бы всех и не вызвали бы недовольства тех или иных лиц. Всем не угодишь, всегда найдутся обиженные и они в той или иной форме будут за свои надуманные обиды мстить.
Мы дружили с Моторолой, у него нервная система дай Бог каждому, но даже он, я помню, на некоторые выпады в свой адрес реагировал. Незадолго до его смерти, в августе 2016 на него покушались, пытались взорвать автомобиль, а некторые недалёкие нам не товарищи вели разговоры о том, что Моторола уже никому не нужен, он "сам себя подрывает, пиарит"… Я слушал всё это и думал: что за бред? Зачем они всё это говорят, с какой целью? Зависть…не скажу, чтобы она была повальной, но, к сожалению, многие ею тогда заразились.
Со мной история другая. Те, кто пишет ложь про меня, могут не знать, что я действительно известный писатель, мои книги переведены на 35 языков. Много у меня регалий, я не случайный в России человек. И, конечно же, это неизбежно будет вызывать повышенное внимание и всегда будут те, кто станет искать в моих действиях какую-то подоплёку. Поскольку есть дураки, которые всё время долдонят о том, что моё пребывание здесь – некая могучая пиар-акция, открою им секрет. Я приехал сюда по собственному решению, о моём намерении остаться в республике знали только Александр Захарченко и Сергей Фомченков. Год назад мы прямо на передовой – по предложению Александра Владимировича – отмечали мой день рождения. Поехали, накрыли стол, отпраздновали, а когда уезжали – получили такие "подарки" с той стороны, что ни стола, ни одного дерева вокруг не осталось… Тогда я в очередной раз обратился к Главе: "У меня есть определенное количество бойцов, мы хотим создать самостоятельное подразделение", – и он наконец-то согласился. В июле задумали батальон, а в октябре он уже полноценно действовал.
В январе этого года приехал ко мне замечательный наш военкор Саша Коц, он уже знал, что я замкомбата (чего я не скрывал, но и не популяризировал) и предложил сделать материал о батальоне. Уговорил, поскольку, ещё раз отмечу, у меня не было намерения устраивать вокруг своей деятельности шум, тем более после смертей Мотора и Гиви. Но материал, который сделаи Стешин и Коц бабахнул с огромным шумом. Честно говоря, я не ожидал, что комментировать мою деятельность в ДНР будут министр иностранных дел Лавров, пресс-секретарь Путина Песков. А всё дело в том, что журналисты из Европы сразу стали звонить во все наши медиа и в Администрацию Президента РФ с просьбой прокомментировать, почему писатель Прилепин уехал воевать. Российские же СМИ, равно как и официальные лица, ровным счётом ничего об этом не знали (ясно, никто из Кремля меня сюда не отправлял) и звонили Главе Республики. Дня через три Песков и другие как-то откомментировали, возможно, зашли к Главному, согласовали. В прошлой жизни мы с Владимиром Владимировичем встречались несколько раз и, мне кажется, он правильно понимает мою мотивацию.
– Тему "пиар-батальона Прилепина" будем считать закрытой. Теперь главное. Сегодня практически все смирились с тем, что война за большой проект закончилась 11 сентября 2014-го, а за нынешние границы ЛДНР – после Дебальцевской операции. Когда Вы лично поняли, что Новороссии не будет?
– Я не считаю, что не будет… Я очень быстро понял: ситуация не сложится так успешно, как многие хотели в начале "Русской Весны". Все мои высказывания с той поры и по сей день легко проверяются, поскольку все они делались публично – в блоге и разных статьях. Отлично помню, что летом и даже осенью 2014 года мнения разделились: было огромное количество убежденных в скором создании Новороссии и примерно такое же количество тех, кто уверял, что скоро всё, даже ЛНР и ДНР "сольют и всех здесь убьют". И я уже тогда говорил, что реализация проекта "Большая Новороссия" по разным причинам сейчас невозможна, однако Россия не оставит республики и они будут только увеличиваться в территории. Предположения у меня были самые простейшие, повторю: думаю, в какой-то момент последовал прямой звонок от американского президента с угрозой ядерного конфликта. И потом, в отличие от многих людей здесь, на Донбассе я технически не понимаю, до какого момента нужно было развивать "проект Новороссиия" и где собственно должны были остановиться отряды ополченцев. На границах Харькова или дальше? Идти на Киев или это преждевременно? Наступать до Одессы или остановиться на границах Луганской и Донецкой областей? По моему твёрдому убеждению состояние населения на Юго-Востоке Украины характеризовалось "с середина наполовину", что было чревато серьёзной и долго не утихающей гражданской войной… Думаю, мало кто из числа сторонников Новороссии готов говорить, что нужно было дойти до Львова, а потом уже разбираться с отвоеванными землями. Технологически это было крайне сложно и принесло бы проблем не меньше, а намного больше, чем сегодня.
В моём понимании, мы должны выстоять и выдержать всё, что сейчас происходит и помочь пророссийским силам на Украине сменить власть в Киеве. А дальше уже определённым образом разрулить эту ситуацию. Поскольку я всё это произносил изначально, то и участвую в происходящем, чтобы показать людям, что за всё несу личную ответственность.

– Если проанализировать рассуждения большинства экспертов и отбросить всю политологическую шелуху, получим следующее резюме. Россия попала геополитическую и геостратегическую ловушку: мы не могли не вернуть Крым, но – зачем себя обманывать? – его возращение Запад не признает законным, а это значит, что финансово-экономическое и военно-политическое давление на РФ будет только усиливаться, блокируя столь необходимую для сохранения и возрождения модернизацию (восстановление промышленности, социальные улучшения и т.д). Далее – недовольство граждан попытаются использовать для массовых волнений с одновременным ударом извне по периметру границы – от Кавказа и Средней Азии до Украины. А учитывая интенсивность перекодировки украинцев в недоевропейцев-русофобов, менее чем через поколение мы Украину потеряем окончательно, получим враждебный нам народ у самых границ. Ваше мнение на сей счёт?
– На всю Украину я не претендую и не отвечаю за людей, которые находятся в Кремле – у них самые разные об этом представления и они хорошо понимают, что никакого спокойствия с нынешней киевской властью уже не будет и когда-нибудь эту проблему придётся решать. Другой вопрос в том, что, стратегически размышляя, они понимают: для того, чтобы разобраться с проектом Украина, нужно сделать некоторые вещи в Сирии и Ливии, потому что даже с материальной точки зрения это даёт России великолепные возможности для решения любых других стратегических задач. Здесь, на Донбассе, ситуация временно замораживается.
А касаемо того, что на границе мы получим народ, который вовеки будет нам враждебным, я, как человек принимавший участие в событиях чеченских и дагестанских, прекрасно помню, подобные разговоры велись и тогда. Такие как Сергей Ковалёв кричали: каждый день войны продлевает раздор между чеченским и русским народами на десятки лет и ситуация уже необратима. Всё оказалось не так. Я более-менее хорошо знаю закрытую социологию по Украине, и скрывать не стану: в топ-5 самых известных жителям этой страны политиков входит Александр Захарченко. Да, какая-то часть страны – 50-60%, по некоторым регионам -70% действительно инфицирована отныне и навсегда, но это точно не вся Украина, да вся она, возможно, и не нужна. Дальше будут включаться совершенно другие процессы, и будем смотреть температуру по Харькову, Одессе и другим городам. Отметим, во всей этой истории (факельные шествия неонацистов, проявления непримиримой ненависти ко всему русскому и т.д.) очень мало присутствует Слободская Украина, Полтава, Сумы, Чернигов, то есть места, где как раз и живут настоящие украинцы. Мы всё время слышим про Киев, отчасти про Львов, а ведь подлинное сердце Украины не там. Отслеживаю местонахождение блоггеров, которые заходят ко мне на страницы с пожеланиями смерти и вижу: это в основном "раджисткая киевско-львовская интеллигенция" с примесью одесской.
Я считаю, что есть серьёзные шансы не потерять ту часть Украины, с которой мы хотим дружить и взаимодействовать. Драматизировать ситуацию, исходя только из теперешнего положения России, не стоит: мы окружены европейским и азиатским поясом, а качестве оппонента имеем США, у которых колоссальное количество собственных проблем. Это и Мексика, и чёрная угроза, и различные войны, из коих американцы не могут выбраться, и огромный государственный долг. Посмотрите на нынешнюю Европу, на её проблемы, особенно связанные с миграцией. В Париже есть целые кварталы, куда не только полиция – армейские части боятся заходить. В Германии не намного лучше. И это только одна из проблем, перечислять их можно долго. Об этом стоит помнить тем, кто говорит о сложностях с модернизацией России и о том, что всё пропало. Во всем мире обилие проблем.
В 90-е годы прошлого столетия многие (и я в том числе, не скрою) делали катастрофические прогнозы в полной уверенности, что всё пропало и Европа никогда нам не простит Чечню и Дагестан. Ни один из тех прогнозов не сбылся… Прошло 5-7 лет и – европейцы забыли и "ковровые бомбардировки", и живущих в Лондоне "несчастных чеченских эмигрантов", ныне печалящихся о том, что не сделали правильный – в пользу Кадырова – выбор. Вот то же самое, уверен, будет и с Украиной. Человек, находящийся во главе России просчитывает ситуацию на много ходов вперёд, и я уверен,что и в данном случае предусмотрены варианты, которые нас приведут к нас победе.
– В период условного перемирия нам сложно отвечать на обстрелы территориии республики, поскольку: а) мы вынуждены соблюдать Минские Соглашения; б) в ответ на подавоение нами огневых точек противника, ВСУ иезуитски бьют не по нашим позициям, а по жилому сектору. Как противодействовать такой тактике и как в условиях затянувшегося на неопределённое время конфликта мотивировать бойцов?
– Настроения в нашем батальоне в норме, личный состав чувствует заботу о себе, всем необходимым обеспечен и, если верить слухам, дела у нас обстоят даже лучше, чем на самом деле. А тому, как мотивировать бойцов меня научил Моторола. Когда он узнал о создании "батальона Прилепина", сказал: "Захар, никогда не делай так, чтобы у тебя были терпильные войска". Он имел в виду, что многие на линии соприкосновения заметив противника – БПМ или другую технику – не стреляют, пока нет приказа.
"Какой в данном случае может быть приказ? – говорил Арсен. – Если это линия соприкосновения, фронт, то любая техника и любая обнаруженная огневая точка должны быть подавлены немедленно". Комбат Фомич и я ставим перед нашими бойцами точно такую же задачу. Работает разведка, мы прекрасно знаем, где мирные жители, чтобы, упаси Бог, по ним не попасть, а когда точно вычисляем, где противник – точечно его уничтожаем, подавляем превентивно, с опережением. Жители от нашего огня не страдают, иначе украинские СМИ верещали бы об этом непрерывно.
– Понятно. Такая позиция мотивирует лучше всяких политбесед. Остаются нерешёнными две проблемы наших Вооружённых Сил (бойцы постоянно просят ускорить решение): недостаточное обеспечение уволенных по ранению и порой необоснованное вычёркивание из наградных списков. У вас в батальоне, знаю, тоже служат те, кто награды честно заслужил, но по непонятным причинам не получил. Вы, как советник Главы республики, каким видите решение этих проблем?
– Тему, связанную с людьми, получившими ранения и инвалидность в процессе боевых действий, конечно, мы обсуждали с Главой и его заместителем неоднократно. Расскажу как есть. Очень сложно установить градацию, разделить по группам тех, кто получил ранение и инвалидность при разных обстоятельствах. Если мы вводим категорию воевавших как нуждающихся в первоочередном поощрении, то тут же появляется вопрос: а как быть с получившими на линии соприкосновения тяжелые ранения работниками ЖКХ, медиками, детьми? Они, по сути, ничем не отличаются от бойцов в траншеях и если их обделить, возникнет жесточайшая обида.
– По сути, всё-таки отличаются. Без тех, кто на передовой, не было бы и остальных…
– Они, как мне кажется, имеют равные права с военнослужащими. Коммунальщики, сотрудники МЧС, которые выполняли свой долг под обстрелами, дети в прифронтовой полосе – это достаточно большое количество людей, нуждающихся в обеспечении. Если говорить о разделении по категориям, то платить всё равно нужно всем. И не стоит забывать, что есть и определённое количество прохиндеев – тех, не имеет никакого отношения ни к боевым действиям, ни работе на линии соприкосновения, но будет требовать выплат. Это сейчас, когда весь личный состав на учёте – понятно, кто, где, когда и при каких обстоятельствах получил ранение, а в 2014-м никаких списков зачастую не существовало. Нужна специальная Комиссия, которая рассмотрит дела как гражданських, так и военных лиц и установит обстоятельства получения ранения и инвалидности в каждом индивидуальном случае. И главное: на сегодняшний день бюджет республики не предназначен для решения такой глобальной задачи. Нет у нас, как это часто бывает в России коррупционных схем, и никто деньги не прячет, но – мы просто ещё не зарабатываем их в количестве, необходимом для решения всех социальных проблем. Всему своё время. На данном этапе стоит задача вывести ДНР к концу года на финансовое самообеспечение, а на следующем этапе пойдут первые выплаты.
В тему награждений я не вмешивался, но в подразделении достаточно отличившихся бойцов – те же Консул или Рысь, у которых Вы брали интервью. Что сказать? Награждения действительно достойных я, конечно, добьюсь. В целом по республике должна нормально работать соответствующая Комиссия, а в каждом подразделении эту проблему нужно решать офицерам по работе с личным составом, вот и всё.
– Донецкое Агентство социально-политического моделирования "Вэйс-Новороссия" вывело формулу "идеального руководителя" – это тот, кто при минимуме противоречивой информации в обстоятельствах любой степени сложности способен в кратчайший срок дать поведенческий максимум – обеспечивающее достижение цели руководство к действию для себя и подчинённых. Этой формуле для меня наиболее соответствовал Моторола, кто для Вас?
– Не рискну, да и не вправе я давать такие оценки. Жизненный опыт мне говорит о том, что людей, которые безупречно, идеально себя ведут в ста из 100% случаев, в принципе не существует. Но, если говорить о максимальном приближении к идеалу, то, конечно же, нельзя не вспомнить Арсена Павлова, на которого наезжали как наши российские, так и украинские дебилы, дескать, он автомойщик и прочую несли ахинею. Эти люди в принципе не понимают, что такое работа командира. Ему помимо прочего нужно быть отменным психологом, поскольку он управляет не какими-то офисными ребятками, а – по сути – профессиональными убийцами, которые каждую секунду в любой ситуации должны его уважать и свято верить: Акела никогда не промахнётся, иначе ни о победах, ни о славе не стоит и мечтать. При этом командир ещё должен быть талантливым дипломатом, умелым хозяйственником, и, разумеется, военным стратегом. Лучшее сочетание всех необходимых военному человеку талантов являл Моторола.
– Знаю, что Вы не рассматриваете своё пребывание здесь как творческую командировку, но, меня не поймут, если не спрошу: достаточно ли уже впечатлений об этой войне, сложился замысел книги?
– Нет. Всё пережитое здесь потом тем или иным образом проявится, но целенаправлено я этим не занимаюсь. Помню первое совещание, намечалась боевая разведка, мы сели перед картой и – я почувствовал некое раздвоение личности… Только что был на писательской конференции, занимался чисто медийными вещами, выступал в каких-то студиях и вот – ощутил себя в пространстве фильма "Батальоны просят огня". И подумал тогда: надо прежнюю жизнь просто отрезать, и всё. Нельзя находиться здесь и немножко на себя смотреть со стороны, продумывать какую об этом буду потом книгу писать. Всё литературное, живой реальности не касающееся как-то само собой отвалилось, здесь можно заниматься только тем, чем занимаешься, жить двумя-тремя жизнями невозможно.
Интервьюировал Геннадий Дубовой.
http://rusvesna.su/news/1499671167
https://www.ridus.ru/news/256692
GennadiyDubovoy, korrespondent

Геннадий Дубовой: «Де-юре мы Украина, де-факто — Россия»


Фото Игоря Старкова

Взгляд из ДНР на будущее народных республик Донбасса и проекта Новороссия

Геннадия Дубового называют легендарным военкором, и здесь нет даже намека на пафос. Геннадий, воевавший в подразделении Моторолы, затем перешедший в батальон «Викинг», — летописец войны в Донбассе и идеолог Новороссии. Но слово «военкор» не совсем подходит Геннадию — скорее, боец с фотоаппаратом, с позывным Корреспондент. В эксклюзивном интервью «Русской планете» Дубовой поделился своим взглядом на будущее Донбасса, его актуальные проблемы и пути их решения.

[Spoiler (click to open)]— Геннадий, вы только что приехали из Донецка, расскажите, что там происходит, какие настроения у ополчения, мирных жителей?

— Происходит перемирие. Затяжная пауза, ожидание истечения срока Минских соглашений. На фронте ничего практически не происходит, за исключением мелких стычек, и говорить здесь пока не о чем. Если говорить о настроении мирных граждан, они ждут по большому счету только одного: когда же будет проведен референдум о включении данных территорий в состав РФ. При этом большинство понимают, что это включение не произойдет сразу, это только один из юридических моментов, которые надо зафиксировать для мировой общественности, чтобы это включение произошло скорее. Вот такие настроения. Что люди мечтают вернуться назад на Украину — этого нет, что бы об этом ни писала украинская сторона. Да, возвращаются очень многие украинские чиновники, силовики, пытаются встроиться и часто встраиваются в структуры ДНР и ЛНР, но никакой роли там не играют, их четко держат под контролем. В политическом плане ситуация структурирована однозначно. Де-юре мы Украина, де-факто мы Россия.

— Не так давно был проведен опрос, согласно которому большинство жителей России не видят Донбасс в составе РФ. Как вы думаете, изменение такой позиции — это вопрос времени?

— Я думаю, это вопрос ситуации, вопрос изменившихся условий. Представьте, что если бы провели подобного рода опрос до начала активных событий в Крыму, что сказали бы люди? Для большинства из них это была на самом деле территория Украины, и только взрывная ситуация, необходимость помочь своим, русским людям кардинально изменила все на ментальном, социальном, политическом уровне. То же самое и здесь. Люди устали от войны, потом пропагандистская машина изменила всю подачу материалов, все переключились на Сирию, на другие проблемы. Для рядового обывателя проблема Новороссии даже не перестала быть значимой, она стала ускользающе малой на фоне иных проблем. Как только снова высветится эта фигура — Новороссия, люди изменят свое мнение, я более чем уверен в этом.

— Вы написали пост о том, что война закончилась, вы воевали за восстановление и укрепление неорабовладельческой олигархо-паразитарной системы, что вас использовали... Разъясните вашу позицию.

— Разъясняю. Для человека, который воевал за огромный проект, за величие и восстановление Русского мира, столь резкая остановка негативно сказывается в эмоциональном плане. Я просто отразил восприятие большинства тех, кто воевал, кто встал на защиту Русского мира. Ну, говорят, подождите, а может быть, ждать придется очень долго, неизвестно сколько, может быть, десятилетия, если не больше. Сейчас включен алгоритм мирной трансформации Украины изнутри. На это могут уйти годы и годы. Что касается неорабовладельческой системы, речь идет о том, что у нас сейчас в республиках двойное налогообложение, в экономическом плане мало что поменялось, мы, как и Приднестровье, которое экономически встроено в Молдову, экономически встроены в Украину. Начинается обратная связь, все эти коррупционные украинские схемы проявляются изнутри в республиках. Как говорят наши руководители: «Покажите, где у нас олигархи, мы же всех уничтожили». Но это же лукавство, карабасы-барабасы стоят за ширмой и продолжают дергать за веревочки. У них уже не та сила, не та собственность, но они пока остаются. То есть экономическая модель, а следовательно, и социальная никак не изменились по сути: все те же владельцы всего и всех и та же масса, не имеющая никаких перспектив. Как решить эту ситуацию? Либо полностью встроиться в Россию, на всех уровнях — это очень долгий, поэтапный процесс, здесь много недостатков, но по крайней мере это открывает перспективы простым гражданам, потому что Россия — страна огромных возможностей. Либо тот вариант, который замышлялся изначально: Новороссия как некая площадка для социально-экономических экспериментов, креативная лаборатория, где мы вырабатываем новые идеи жизнеустройства, где у каждого гражданина есть возможность самореализации. В данный момент этого нет, все остается по-прежнему, поэтому можно сказать, что мы воевали за эту олигархическую систему. Но это на данном этапе. Процессы не останавливаются, и слава богу, сейчас много чего позитивного происходит в республиках, и я это знаю точно. Сейчас пошли инвестиции от русского бизнеса. Государственная помощь Российской Федерации распространяется целевым образом. И никто не смеет ее тронуть, потому что за этим следят. И все старые использовавшиеся регионалами коррупционные схемы вывода денег ломаются, пресекаются. Ничего этого не будет.

— Вы сказали, что пошли инвестиции. С чем это связано — с перемирием, или есть какая-то директива сверху, или русский бизнес действительно видит перспективы в Донбассе?

— Это живая экономическая и социальная саморегуляция, потому что мы де-факто часть России, валюта у нас рубль, весь продуктовый набор, гуманитарная помощь российские, это влияет на то, как выстраиваются экономические структуры. Энергетика и некоторые крупные объекты промышленности находятся под украинскими олигархами, все остальное должно встраиваться в Россию, иначе простое население просто не выживет. Если у руля ставить тех же чиновников-распределителей, вскормленных регионалами, старой украинской властью, все эти средства будут распределены по собственным карманам. А республика превратится в бантустан, и в Москве это четко понимают. И на частном уровне люди, которые инвестируют в республики, разумеется, будут четко это контролировать.

— Все-таки закончилась война или не закончилась?

— По большому счету нет, конечно. Судите сами, в скором времени истекает срок Минских соглашений, что дальше? Либо они пролонгируются на следующий год, либо еще на годы. А в Минских соглашениях есть один пунктик, камень преткновения, совершенно для Украины неприемлемый: все реализуется только с согласия республик. И если какой-то нюанс республики не устраивает, тогда все блокируется. Если устраивает, то республики смогут так моделировать ситуацию, что Украина никогда этого не примет. Тогда придется нам давать реальную автономию. Что такое реальная автономия — это реальная экономическая, а вслед за ней политическая независимость, когда мы можем провести референдум о присоединении к России. А самое главное следствие — автономии потребуют области Украины, неважно, кто ими управляет, Коломойский или кто-то еще. Им это реально выгодно. Чем больше независимости от центра, тем меньше контроля, тем больше власти у олигархата и его ставленников. Начинается процесс неизбежного распада страны, и там это прекрасно понимают. Американские кураторы не хотят терять этот дивный плацдарм, с которого можно Россию контролировать до бесконечности. Итак, всегда все должно происходить с согласия республик, будут выдвигаться условия, выгодные нам и не выгодные им, и в какой-то момент произойдет столкновение. Тогда они попытаются опрокинуть нас военным путем. Не знаю, в какие сроки, но такой вариант нельзя исключать.


Ополченцы Донецкой народной республики (ДНР) ведут бой в аэропорту Донецка. Фото: Геннадий Дубовой / РИА Новости

— В случае такого негативного сценария смогут ли народные республики дать ответ Киеву на его агрессию? Не потерян ли боевой дух?

— Это чисто риторический вопрос — конечно, смогут. А боевой дух — это такая вещь... Сейчас у нас уже не ополчение, а армия. Но армия без боя — это просто толпа людей в камуфляже и с оружием, потому что человек, подразделение определяется в бою. Мы хорошо знаем, что самые неадекватные армии — это кадровые армии мирного времени, которые в процессе войны на 90% процентов обновляются. Проблема сегодняшних армий Донецкой и Луганской Народных Республик в том, что они на 80% состоят из людей, которые пришли в период перемирия и никогда реальных боев не видели. Никакое обучение не заменит реального боя. Другая проблема, что большинство людей пришли за зарплатой, только для того, чтобы устроиться на работу, учитывая сложную экономическую ситуацию в республиках.

— Куда же делись другие добровольцы — вернулись в Россию, стали заниматься мирными делами? Или, может быть, отправились в Сирию, согласно слухам?

— Из Донбасса в Сирию едут единицы. Есть такие случаи, и это в основном те, кто приехал в качестве добровольцев из России. Местным незачем туда ехать, это не наша война. Если меня туда отправят в качестве военкора — это одно дело, но воевать туда я не поеду, потому что по большому счету это не моя война. Это большая корпоративная бизнес-война. И геополитика, само собой. Там должны участвовать регуляры, высокоточное орудие и ЧВК. Добровольцам там делать нечего. И кто о них потом позаботится? У нас сколько брошенных, забытых добровольцев, местных в том числе, которые никак не могут получить компенсации, выбить помощь по ранению. Что будет с теми ребятами — сами они никому не будут нужны, если вообще вернутся. Добровольцы из России возвращаются назад, потому что они не получили желаемого, нет большой войны за большой проект и нет социальных изменений. Я много раз говорил о том, что у тех, кто ехал из России к нам воевать, было два главных мотива: это новая модель жизнеустройства, которая стала бы потом образцом для России и наиболее эффективные ее элементы адаптировались бы, преображая саму Россию, и второе — наконец-то нам выпал шанс восстановить Россию в ее цивилизационных границах. Ни того, ни другого нет, что теперь делать добровольцу — в казарме сидеть или строем в столовую ходить? Остался небольшой процент тех, кто заключил контракт и по его истечении, скорее всего, уедет. Есть те, кто осел в Новороссии, многие женились, обзавелись семьями, процесс интеграции идет и на этом уровне. А все остальные ждут войны.

— Вы же не только боец, но и военкор, чем заняться во время перемирия военкору?

— У меня накопилось столько материала, которым не мог заняться во время боевых действий. Работы много. Я так полагаю, что если затянется этот момент перемирия, я как раз разберусь со всем, что накопилось. А там и новая война начнется (смеется).

— Вы рассказывали, что до войны занимались пиаром, политтехнологиями. Как вам этот опыт пригодился в работе военкором?

— Да, наверное, никак не пригодился. Косвенно, опосредованно все пригождается. Но в прямом смысле — нет, я никого не пиарил, никому никаких проектов не выстраивал.

— Речь не столько о пиаре. Мне кажется, вы один из идеологов Новороссии.

— Постоянно об этом спрашивают. Дело в том, что я намеренно от этих моментов уходил, чтобы не казаться идеологом, тем не менее меня именно так и воспринимают, особенно украинцы. «Русский наемник пропагандист-журналист призывает убивать украинских журналистов!» — именно в таком ключе это все подается с их стороны. Никого я не призывал убивать. А что касается проекта Новороссия, проекта республик, Большого Русского мира на территории бывшей Украины, то у нашего агентства социально- политического моделирования «Вэйс-Украина» (сейчас «Вэйс-Новороссия») есть соответствующие наработки, программа социально-экономических преобразований, которая просто никому не нужна. Этим занимаются другие люди. Конечно, можно себя попиарить: мы предложили, а руководство республик отвергло или приняло, а ничего не делается, но мне это неинтересно. У меня сейчас задача реализовать проект, договоренность о котором есть с одним издательством, и осветить все, что было не освещено. Если говорить об идеологии, я ее показываю вживую, через живую ситуацию, через лица, через истории. И стараюсь структурировать материал, чтобы в каждой истории был заложен идеологический момент, чтобы это была не просто зарисовка, очерк или аналитика, а чтобы в скрытом виде содержалась программа действий для читателя. На таком уровне да, в политтехнологическом плане нет — пусть этим занимаются другие.

— Прошел уже почти год после выборов глав республик, Народного совета, сохраняется ли уровень поддержки власти?

— В целом да. Я не играю сейчас на руку власти. Всегда есть недовольные, но суть в качестве недовольства, в глубинности мнения людей. Наше агентство занимается тем, что проводит опросы общественного мнения методом косвенного интервью. Такие опросы ведутся регулярно с разными категориями людей, но данные всегда показывают, что есть максимум 2%, которые еще согласны с тем, что можно жить в составе Украины. А недовольство в чем — маленькие зарплаты, маленькие пенсии, где-то кому-то не помогли, с кем-то какой-то чиновник не встретился. Это такое мелкое повседневное недовольство, которое есть всегда и везде в любой стране, в любом обществе, оно не носит решающего характера. В какой-то тестовой ситуации люди будут на нашей стороне. Недовольства произошедшими изменениями, тем, что возникла республика как прообраз Большого Русского мира, нет.

— А что касается оппозиционных сил?

— Мы находится в ситуации военного времени, по сути, в ситуации войны. Когда государство находится в состоянии войны, о каких-то оппозиционных движениях не может быть и речи. Часто вот такие моменты экономического, бытового недовольства используются в политике. Это происходит повсеместно. Но организованных политических оппозиционных движений нет, нет достаточного количества людей, чтобы создать базу для этих движений. Во-вторых, все понимают, что идет война. И сейчас выражать недовольство, бунтовать означает проиграть. Это поняли все обыватели.

— Вы затронули социальные проблемы, с которыми сталкиваются сегодня добровольцы. Какой механизм можно придумать, чтобы помочь им, — понятно, что постов в Facebook с просьбами о помощи явно недостаточно.

— Выход может быть только один: нормальное государственное устройство. Вот и все. Работающая экономика, соответствующий бюджет. Есть структуры, которые этим занимаются на государственном уровне при соответствующем контроле. Чтобы не было такого, что людям, получившим тяжелейшие ранения, выдавались спустя год какие-то копейки, которых даже на сигареты не хватает. Поэтапно всем выдать компенсации, создать медицинские структуры, чтобы всех нуждающихся протезировать, дать реабилитацию — все это сейчас уже возможно. Проблема в организации, и это должно быть именно на государственном уровне. Никакие общественные организации с этим не справятся, спасибо всем ребятам-гуманитарщикам, всем общественным организациям, кто этим занимается, но это только подпорка. А то, о чем речь, — это масштабная государственная задача на десятилетия. На уровне правительства должно быть четко принято соответствующее решение, и когда оно будет принято, люди снизу уже самоорганизуются.


Ополченцы мотострелкового батальона «Викинги» Славянской бригады Донецкой народной республики на учениях по координации действий бронетехники, штурмовых и разведывательных групп. Фото: Геннадий Дубовой / РИА Новости

— Какова ситуация со СМИ? Cейчас уже появились государственные информагентства, появляются и надстроечные издания, такие, как «Афиша Новороссии». Какие издания и СМИ нужны сейчас Донбассу?

— Я когда-то сделал газету «Голос народа — голос республики», которая замышлялась как проект с обратной связью. Мы хотели создать сетевой проект: люди на местах постоянно нас обо всем информируют, по рубрикам — экономика, настроения в обществе, криминальная составляющая и так далее. Газета планировалась как подписное издание с минимальными деньгами, покрывающее практически всю республику. Мы быстро оформляем материалы в статьи, происходит такое мгновенное сканирование информации. Газета планировалась ежедневная, а выжимка ложится на стол руководству республики, в Министерство экономики, Министерство информации. Я ушел на фронт, газету зарубили и стали делать обыкновенную бюрократическую байду. То, что сейчас делается на государственном уровне, мне не нравится, потому что ничем отличается от того, что было раньше. СМИ не доносят точку зрения граждан до руководства, не обеспечивают обратную связь. Дело еще в том, что одни журналисты уехали, другие по тем или иным причинам перестали ими быть. Очень мало осталось профессионалов. Все это настолько серо и убого и, как бы это ни замышлялось, получается таким образом. В информационном плане пока что все очень плохо. Даже не то что плохо, вообще никак. Но это вопрос времени.

— Вы затронули проблему нехватки кадров. Действительно ли возвращаются сейчас люди в республики? Есть ли конфликт между теми, кто сейчас возвращается, и теми, кто никуда не уезжал?

— Да, возвращаются, но это не значит, что возвращаются профессионалы. Все помнят старую украинскую власть и ее методы отбора. Базовая причина этой войны — это не нацисты пресловутые, а тотальная неэффективность власти. Ее унаследовали именно регионалы, именно ставленниками регионалов забито все сейчас в Донецке, и вот они снова возвращаются. У них в голове других схем управленческих нет, они будут править точно так же: либо тупо исполняя указания хозяина, либо коррумпированно. То, что они возвращаются, не радует, это печально. Более того, только у людей появились какие-то социальные лифты, как возвращаются прежние «одобрямсы» и все перекрывают. Это приведет к внутренней гражданской войне. Я вообще считаю, что тех, кто был на территории Украины во время боевых действий, вообще нельзя пускать, это откровенные враги.

— Но люди же видят перспективы жизни в Донбассе?

— На данный момент люди видят одну перспективу — вхождение в состав РФ. Потому что все эти накопившиеся проблемы в рамках ОРДиЛОСОСа (отдельные районы Донецкой и Луганской областей с особым статусом) невозможно решить. Это надо как минимум либо две области отвоевать — и тогда можно будет моделировать реальное государство, либо строить большую Новороссию, но это проект закрыт надолго, либо входить в состав Российской Федерации, чтобы выжить сейчас.

— Какая главная идея сегодня, которая позволяет республикам двигаться дальше? Это уже не Новороссия?

— Сейчас уже нет. Воссоединение с Россией. Мы русские, мы не получили того, что хотели, тех социально-экономических преобразований, но, бога ради, давайте мы будем жить с Россией. Потому что проблемы, существующие в России, совершенно ничто по сравнению с теми проблемами, которые накопились сейчас в республиках.

— А для себя какой идеальный вариант развития событий вы видите? Расширение ДНР и ЛНР или воссоединение с Россией?

— Это варианты взаимодополняющие. Для тех, кто стал воевать за Русский мир, алгоритм следующий: мы отвоевываем хотя бы две области, затем отвоевываем Новороссию. Или есть алгоритм, который сейчас действует: мы преобразуем Украину изнутри, это очень долгий, поэтапный процесс, но самое главное — большая часть Украины становится русской, при этом Западная Украина остается. Я не знаю, сколько на это понадобится времени, это очень долгие сроки. Да, внутреннее преобразование Украины невозможно, если ЛНР и ЛНР войдут в состав России, для этого мы сейчас и используемся. Я говорю о том, что, если руководство России решит сохранить государство Украина, у нас другого пути не останется, кроме как воссоединение с Россией, чтобы сохранить хотя бы эти два клочочка. Иначе нам не выжить. Чтобы там ни говорили, это самообман, нет потенциала развития у этого огрызка. Может сработать любой проект в зависимости от изменившейся политической, экономической ситуации и в зависимости от того решения, которое будет принято в Кремле. Все может измениться в любой момент на самом деле.

Дарья Андреева

Источник: Русская планета


GennadiyDubovoy, korrespondent

ЛЮБОВЬ "НЕЧАЯННО" НАГРЯНЕТ

«Все мы ходим голые под своим платьем», - сказал некогда поэт. А герой нашей истории на своём опыте убедился: «Раздеть нас проще, чем мы думаем».

Даже много лет спустя после «после опыта окончательной утраты иллюзий» его не оставляют боль и стыд. Это угадывалось по тому, как часто он краснел, с видимым усилием сдерживал слезы. В долгом разговоре прояснилась эта простая и поучительная история. Притча.

…С первой женой, честно рассказавшей о любви к другому, Сергей Алексеевич расстался много лет назад. Оставив ей и сынишке трехкомнатную квартиру, он ушел достойно. Мыкаясь по общежитиям, заочно учился в институте. Не забывал о подарках, алиментах, письмах – без ответа. Воспитанный соответствующим образом, сын виновником развода считал «предавшего семью» отца...
Под конвоем горестных воспоминаний о несбывшемся уходили годы. Неподвижной оставлась лишь червивая глыба одиночества. «Предатель» жил скромно, во всем стараясь помогать «чужим-близким». Отсутствие семьи компенсировал работой на износ. Тем более что работу свою – а был он горным инженером – по-настоящему любил. После пятидесяти о семейном счастье «перестал и мечтать».

Семь лет назад, «случайно» натолкнувшись на объявление о знакомстве, отправился на встречу: «Терять мне было нечего – решил рискнуть, вдруг что-нибудь получится». И...впервые за 20 с лишним лет сплошных разочарований судьба улыбнулась. [Spoiler (click to open)]Женщину, которая ждала его в условленном месте в скверике, полюбил как мальчишка – с первого взгляда. Она ответила тем же и спустя лишь неделю робко призналась: «Увидела тебя и сразу поняла – будешь моим мужем». Его десятилетиями копившиеся чувства, откликнувшись на нерастраченную вдовью нежность, хлынули, сметая прежнюю тоску.

Всё у них сразу заладилось, во всём – от еды до музыки – обнаружилась общность вкусов. Оба любили старую советскую эстраду, особенно Утёсова. И хотя Сергей Алексеевич давно уже «расстался с иллюзией о единстве душ» и радости взаимопонимания, – «к собственному изумлению поверил, что и в мою жизнь нечаянно нагрянула любовь».

Раздражали его только частые заспинные пересуды соседок: «Мужиков меняет как колготки…» А избранница плакала, объясняя: «Разве я виновата, что стоящего мужика раньше не встретила? Всё попадались пустозвоны и неумёхи, мастера стакана и перекати-поле».

К замужеству Ольги Сергеевны, живущая в центральном районе Донецка её дочь отнеслась с благосклонным равнодушием. И «очередной воздыхатель» стал как будто бы своим: с охотой выполнял все поручения новой родни, не позволял избраннице даже стирать и ходить в магазин, нянчил приемную внучку – все делал сам. А «жена постоянно радостно суетилась», потчуя «человека, которого всю жизнь искала» придуманными специально для него явствами. Влюбленные пенсионеры и трехлетний ребенок - «жили в ту пору как в раю».

Родственники уговорили пожилую чету переехать к ним поближе : «мы поможем обменять ваши квартиры на одну элитную, к тому же рядом с нашим домом. Аленка так без вас скучает, не хочет ходить в детский сад». Последний довод заставил согласиться. Хотя черной кошкой в подворотне и мелькнуло у Сергея Алекссевича сомнение, всё же переехали...

...и – после паузы «нечаянного счастья» – беспрерывный кошмар. «Пока в новой квартире ремонт», пришлось жить в доме зятя. Он, бывший работник следственных органов, а ныне «крутой» бизнесмен – в первый же день назвал приехавших «пародией на Ромео и Джульетту». Напиваясь, вламывался к ним, требуя «продемонстрировать секс покойников в могиле». На материнские протесты и жалобы дочь с издевкой отвечала: «Терпите. Он здесь хозяин. Вас сюда никто не звал!» Старики негодующе вопрошали: «За что? Ведь нам ничего не нужно. Для вас мы всем готовы пожертвовать, а вы... звери!».

Попытка уехать не удалась: все разговоры квартире о возврате остатков сбережений отчима Ирина пресекла угрозой вышвырнуть «иждивенцев» на улицу. И ежедневно допекала: «С кем ты амуры развела, мама? Какая в вашем возрасте может быть любовь?! Твой, «Ромео» – проходимец. Позарился на наше добро, хочет жилплощадь оттяпать. За свою конуру «элитку» заполучить. Нашёл, идиотку!» В критичекой ситуации человек часто теряет почву под ногами, вопреки самоочевидности продолжает верить, что «всё это – временная нелепость, наваждение, которое вот-вот развеется». И «Ромео» заставлял себя верить. Да ещё и возлюбленная утешала, мол, дочь вся в покойного отца, всегда была недоверчивой и подозрительной. А зять под её дудку пляшет. Но она «знает характер Ирочки, скоро та сама попросит прощения…».

В одну из ночей бизнесмен обратился к теще с похабным предложением. Взбешенный Сергей Алексеевич бросился на обидчика с кулаками. Тот и не шелохнулся, позволив вытолкать себя за дверь. За перипетиями происходящего наблюдали его дружки.

Невесть откуда появился участковый. «Факт избиения» стариком здоровенного 35-летнего детины занесли в протокол. «Свидетели» наперебой давали показания – всё выворачивая наизнанку: «...пьет по-свински, оскорбляет жену хозяина дома, хотел ее изнасиловать...»Возмущенный нелепым спектаклем, обвиняемый попытался возразить, но «потерпевшая», имитируя истерику, вскричала: «Да кого вы слушаете?! У него же белая горячка, он бредит!».

Страх перед принудительной отправкой в психушку вынудил «алкоголика и извращенца» уйти из дома. В облюбованный скверик. Больше ему некуда было идти.

«Соблюдая все правила конспирации», на следующий день, туда явилась любимая женщина. Принесла еду, документы и немного денег – на «некоторое время снять квартиру, пока дети не образумятся». Она долго и «судя по её виду совершенно искренне» убеждала «любимого», что вскоре удушливый туман вражды развеется, дети их поймут, оставят в покое и всё, наконец, будет «как мы хотели». Сергей Алексеевич открыл паспорт и – «короткое в мозгу замыкание, всё вмиг понял и надолго перестал соображать»: прописки не было, но стоял штамп о разводе…

Ольга Сергеевна клятвенно заверила, что придёт завтра помочь найти жильё, принесет пакет с едой и что-нибудь почитать.

Разумеется, она не пришла. Ни завтра, ни через неделю.

...Вышел из ЗАГСа, задыхаясь от обиды. Перед глазами извивались в бесовком танце строчки из заявления о разводе: «Устраивал беспричинные ссоры и скандалы, грубо оскорблял и избивал меня. Лечиться от алкоголизма не хочет».

Когда дозвонился до неё, услышал «вымаливающий прощение голос». И рассказ о якобы поставленном ей ультиматуме: «Либор мы – либо он. Не послушаешься – отправим в богадельню».

До утра бродил он по городу, бессмысленно улыбаясь, навязчиво бормоча строчку любимого поэта: «Все мы ходим голые под своим платьем». И добавлял от себя: «А раздеть нас проще, чем мы думаем».

Всего лишившись, неотвязно думал отом, что в его положении пришло бы в голову почти всякому. Свил петельку, закрепил ее, сосредоточился. Не замеченные вовремя пьяные подростки, окружив «кандидата на тот свет», предвкушая зрелище, визгливо торопили: «Давай, старикан! Не трусь! Секунда – и ты в раю. Или в аду? Давай, вешайся!»

В тот день он не покончил с собой. «Покончил» через неделю скитаний по пустынному для него городу. Спасли чудом: во дворе чужого дома на него – почти труп – наткнулся приехавший с дежурства врач «Скорой помощи».

После возвращения «из нескончаемой жути, застрять в которой не дай Бог» идти в этом мире ему было не к кому и некуда. И он впервые в жизни пошел в Храм Божий – каяться...

Потом – в редакцию какой-то газеты: «Просто хотелось выговориться…» Выслушав его, журналист позвонил Ольге Сергеевне. Она сначала не могла взять в толк, кто и почему ее расспрашивает. Когда поняла – заплакала. Сквозь жалящие всхлипывания в трубке слышалось: «...моей вины нет...пусть простит...поймите меня и вы...»

В редакции Сергею Алексеевичу дали адреса психологов и юристов.Объяснили, что следует делать, дабы не остаться без крыши над головой. Чем ещёони могли помочь?

Помыкавшись после больницы, он вспомнил о дальних – седьмая вода на киселе – родственниках в посёлке Новотроицкое. К его великому удивлению, они о нём помнили, дали приют. Через полгода познакомился с одинокой соседкой, перешёл к ней. С той поры он «мелкий фермер».

Но закончилась эта история для Сергея Алексеевича только в этом году. Продавая на Калининском рынке овощи, он увидел её. С зятем и дочерью. Смеющихся, довольных жизнью и друг другом. Выглядела Ольга Сергеевна отменно. Явно после курса косметологического омоложения. Потом несколько раз видел её с пожилым мужчиной – очередным избранником. «Будто зеркало передо мной поставили: посмотри на свою глупость и наивную, какую-то даже собачью угодливость…»

Вскоре «очередной» стал ходить на рынок сам. Сергей Алексеевич проявил смекалку. Сумел покупателя разговорить. Николай оказался мягким, открытым и общительным. И поведал, что он «был вдовцом, она вдовой», поэтому всё у них заладилось с первой встречи. Во всём – полный порядок, даже вкусы одинаковые – «вместе слушаем бардов, ходим в походы в Святогорье». В конце разговора обронил, что «в последнее время Оленька часто не к месту плачет. Но это, конечно, оттого что у внучки обнаружили тяжелое заболевание».

И назвал адрес - той самой квартиры, которую Ольги Сергеевна давно «обменяла». А свою квартиру – двухкомнатную «сталинку» – Николай продал. К вырученным деньгам «зять добавил свои, сейчас строим домик неподалеку от его коттеджа. Осенью с Ольгой переберёмся туда…»

О своём опыте Сергей Алексеевич так и не смог рассказать: «Он бы не поверил. Какой мужик поверит, что он лишь очередная галочка в победном списке старой хищницы? А по большому счету не в этом суть. Каждому – по делам его. Благодаря ей многое я потом понял, всю жизнь перелопатил. Ведь я мог сохранить жену и сына. Почему не сохранил? Гордынька одолела. Мне мнилось: какой я славный малый – не для себя живу, всё предавшей меня семье отдаю. А на самом деле я просто откупался. И на своей работе людям столько зла причинил, – до сих пор от стыда корёжит. Считал себя принципиальным, а был тщеславным болваном… Когда «хорошо», человек о таком не задумывается. Чужой опыт никого ничему не учит. Что я мог ему сказать? Всё сказанное обернулось бы насмешкой голого над голым».

Геннадий Дубовой

Источник: Донецкий Кряж
GennadiyDubovoy, korrespondent

НЕПРИДУМАННЫЕ МОЛИТВЫ. ОТКРОЙ МНЕ ДВЕРЬ.

II. Открой мне дверь

Посвящается Евгению Петровичу Куликову

- Ручонки-то опустите, не в концлагере.- Черный - главный в отряде "разведчик-промысловик", сграбастав пленников за шивороты, подтолкнул их к Снайперу.
- Командир, с этим, - как нашкодившего кота за единственное ухо вздернул он на цыпочки чеченца, - все ясно. А этот, - бревнистыми пальцами пробарабанил по голове европейца, - говорит не наемник он. Заложник.
- Документы у него есть?
- Голяк, - Черный покопался в своем бездонном кармане и выудил фотографию. - Только это.
На снимке - наш пленник в одеянии фехтовальщика на фоне приоткрытой двери. Левая рука откинута как при атаке, в правой - нацеленная на объектив рапира. С тыльной стороны - надпись на латинице.
[Spoiler (click to open)]- "Я говорю вам: надо иметь в себе хаос, чтобы родить танцующую звезду. Я говорю вам: в вас пока еще есть хаос", - перевел Снайпер. Ухмыльнулся: - Кто о чем, а Ницше о припарках...
Поманив пальцем Черного, что-то на ухо ему шепнул. Тот осклабился и потопал к командирской палатке.
- Ну что, - сверхчеловечище матерый, ежик стриженый, - чемпионом так и не стал? Наследственность подвела? Неудачник?
- Мог стать. Травма, - с прибалтийским акцентом ответил пленник, обречено глядя совино-желтыми глазами куда-то поверх головы Снайпера. - Я никого не убивал. Я приехал по делу, в Махачкалу. Взяли заложником. Хотели выкуп. Я не военный человек. Я ...
С нежно притиснутой к животу охапкой сабель, рапир и кинжалов, найденных в доме боевика - коллекционера, за спинами пленных выглыбился Черный. Ласково прорычал:
- Что имели, то давно ввели. По самую Гаагу запердолили. Вся в сперме она как в снегу. А ты все я да я... Головка от блошиного хуя!
Кинув звякнувшие радостно клинки к ногам командира, приставил ладони рупором, и оглушительно и весело взревел:
- Ту-ур-ни-и-и-и-и-иррр!!!
Пленник выискал в музейном хламе рапиру, а Снайпер, с ухмылочкой: "В нас еще есть хаос...", - выдернул ... серп.
- А молот не поискать? - хохотнул Черный.
Оставив чеченца вызванным бойцам, мы спустились в овраг. В сотне шагов от лагеря он раздвигался в естественную арену. Когда-то, до войны, во времена Великой Империи, здесь была спортивная площадка. Кое-где еще остались обглоданные пулями, раскиданные там и сям цементные торсы, ноги, руки, головы метателей копий, футболистов и незабвенных теток с веслами. А еще раньше, по рассказам туземцев, где-то поблизости находилось логово "величайшего из чеченцев" - Шамиля.
Черный свесил ноги с каменного выступа на склоне оврага и, низко надвинув козырек кепи, растворился в густой зелени. Снизу был виден только огненный выплеск его бороды.
Первый выпад - за пленником. Мастер! Правое колено - вперед, левая рука - на отлете, выхлест стали не дотянулся до губ Снайпера на какой-то миллиметр. И, беспаузно - новый неистово-молниеносный натиск, серия технически безупречных, отточенно-изысканных атак. Взблески рапиры ткали в воздухе блескуче-алмазную, колыхливо-узорчатую сеть, но всякий раз, рассеченная серпом, она искристой вызвенью осыпалась в песок, а в те миги, когда стальная длинь - казалось, вот-вот пришпилит Снайпера к инобытию - он чудом уклонялся, превращая поединок в издевку, в сюрреальный лихопляс иглы и капли ртути.
И что бы ни делал пленник, все его доведенные до колдовского совершенства атаки выглядели как завораживающие, но бесполезные балетные па, как головокружительный - на пуантах - бег Улановой по бесконечной лестнице отчаяния.
... В оправе беззвучия - тонкий, словно от сломанных пальцев балерины и, чудилось, - нескончаемый хруст. И как на немом экране, крупным планом: вскинутая ладонь Снайпера, крылатый всплеск песка на кончике рапиры, выпученный желтый зрак побежденного - так, наверное, глядели на медведя загнанные на скалу неандертальцы...
Грохнулся в полушаге от меня, чуть сбоку. И тотчас в лицо мне кошкой метнулся циферблат его часов, а в сознании вспыхнуло: "Странно, на трофей никто не позарился. Какие диковинные стрелочки и цифирьки! Вот только очень уж они большие, эти часы. Как на себе таскать такую глыбину? А почему я падаю?"
Циферблат с моим лавинно несущимся мне навстречу отражением расплескался до горизонта; он становился все ближе и ближе, а я - все дальше и дальше. Неизъяснимо! Одновременно уноситься и вниз и вверх! И откуда-то из сопредельной выси, я, враз, во всех детальках, отчетливо и выпукло увидал: россыпь бойцов у палаток; иконно строгий, ускользающий лик Снайпера и толстенные канаты шва на его рукаве; ползучее белое пятно стада овец у ручья; муравья-великана в огненной бороде Черного.
И я сам стал муравьем. Из ниоткуда вынырнуло воспоминанье: свазилендские лекари сращивают раны без игл и нитей. Они, одного за другим, пускают на стиснутые пальцами края пореза муравьев. Те намертво вцепляются в плоть и удерживают, пока она не срастется. И я держал, ведая - только в этом мое спасение. Я держал. Пока из раны не хлынул голос:
- Черт возьми, этих варваров! Зачем я сюда приехал? Идиот! Унтерменшей можно убивать и в Риге! Ничем не рискуя! А теперь я должен подыхать как животное на скотобойне? Среди грязных фанатиков ислама и диких русских? О, Господи, кто это? Снайпер?! Тот самый? Все, мне конец! Такие как он, не прощают. Отомстит за все. Выкуп? Да-да, предложу выкуп. Варвары всегда хотят денег и побрякушек. Впрочем, к черту... Снайпер не отпустит, даже не глянул на меня. Неужели конец?..Не хочу! Только бы не убили, только бы... Зачем я здесь? Унтерменш, недоделок чеченский, продал на корню, мразь! И что теперь? Пытать будут? Меня?! Нет! Не хочу, не хочу! Что? Что он говорит? Турнир? Разве им можно верить? Что ж, это шанс, Снайпер может и отпустить. Убивать его не буду. Варвары ценят благородство, а этот особенно. Мстительным он никогда не был. Если отпустит, повышение мне гарантированно. Это и будет моей победой. Не в спорте, так хоть чем-то. Убивать его не буду, хотя и стоило бы... Отличный клинок. Я и в Латвии такого не видел. Откуда это у них? Что он выбрал... серп? Экзотично. Впрочем, это естественно и символично. Плебей, потомок рабов... Увертлив, как всякий унтерменш! Сосредоточься. Вот так. Вперед! Черт, не человек, фантом! Меняй такти... О, что... что это? О, Боже, не может быть... А почему не больно? О, о... Боже! Это, это - мое тело! Куда, куда я лечу?! Он... этот зверь... он... убил... убил меня? Мама?! Почему ты здесь? Где я?!
... Пожилая женщина бьется лбом о стекло монитора. Тишину разрывает грохот опрокинутого ею стула. Сбегаются встревоженные сотрудники лаборатории.
- Госпожа Бейтнере, что с вами? Вы слышите?
Оглядев текучие мутные лица, она зовет по-младенчески: "Эрвин!" - и судорожно заслоняет ладонью рот...
... Фокусируя взгляд на иззыбленной белой фигурке у распахиваемого окна, госпожа Бейтнере вонедоумевает:
- Доктор Адамсон? Где я?В вашем кабинете? Боже, какая пустота внутри, какое одиночество... Я была без сознания?
- Успокойтесь. Небольшой стресс, ничего страшного. В наше время такое случается весьма часто, - хронический недуг цивилизации. Вы снова забыли принять таблетки?
- Вы не поверите, доктор, не поверите... Только, - в безысходном отчаянии вскрикивает "больная", - не говорите мне о галлюцинации! Это не то! Не то! Я здорова, здорова! У меня безупречная наследственность, вы знаете! Мне... только не перебивайте! Мне открылось: мой сын, Эрвин, он... он - убит! В России. Что-то кривое... прямо в рот... хруст... я слышала, - пытаясь встать с кушетки, озирается в испуге, - я и сейчас слышу этот хруст... хруст... Эрвин, мой мальчик! Он звал меня, звал! Я не могу, не могу объяснить это... Звал! Там стра... страшно... -взахлеб рыдает она, по-девчоночьи - ладошками - размазывая по щекам слезы и косметику.
- Успокойтесь, госпожа Бейтнере. Уверяю вас, мне близки ваши чувства. Ничего страшного не случилось. Это результат бессониц и волнения за судьбу сына. И потом, откуда вам известно, что он в России?
- Я знаю!- Взвизгивает она, впиваясь взглядом в каплю на игле шрица - Он ничего не сказал мне! Но я знаю! Видела! Он в России. Убит. Не успокаивайте меня! Я знаю. Кривой тесак варвара. Видела. Молчите! Вы оскорбили меня утешениями. Не прощу. Видела! Молчите! С вашей наследственностью - клозеты мыть! А вы врач. Благодаря мне! Укол? А почему не больно? Не бойтесь причинять боль! У меня безупречная наследственность. Не смейте открывать рот. У варваров всегда война. Я видела! Провидение распахнуло мне дверь. Черное сияние. Турнир не закончен. Я принимаю вызов! Принимаю!
Выкинув шприц, доктор сгоняет с подоконника голубей и закрывает окно. Резко оборачивается на шаги: пациентка уже за дверью.
- Куда же вы! - Устремляется он за нею в лабораторию. - Вы меня пугаете! Покой, вам необходим полный покой!
Глянув на клоунски перепачканное лицо госпожи Бейтнере, кто-то вымучивает:
- Не волнуйтесь. Какой-то сбой в системе. Новый вирус...
На экране компьютера - проклюнутая серпом голова Эрвина.
- Мальчик мой...
- Внешнее сходство. - Вы слишком впечатлительны. Эта картинка не имеет никакого отношения к вашему сыну. Обычный слу... - доктор осекается, и, зажав уши, одурело взирает на мертвый экран...
- А я никогда в Тебя не верил! Господи, прости меня! Прости! Мама, мамочка! Вызволи меня молитвой! О, Всевышний, что это? Или - кто? Какие-то огненные существа, черное сияние! Их - мириады, тьма, бесчислие! Отец? Дед? О, Господи, там - все предки мои! Но почему я один?! Вызволите меня отсюда, выпустите! Я не могу здесь! Почему я один? Почему здесь все одиноки? Эти огненные... Сколько их? Мириады, тьма, бесчислие... Они - во мне?... Но почему же меня нет в них? Я не могу здесь! Распинаемый бесконечностью миг отчаяния... Господи, вызволи! Нет, нет - я никого не хотел убивать! Не было во мне зла! Не оставляй! Не оставляй меня здесь! Черное, неизбывное сияние... Вязкое полыхание нестерпимой боли одиночества... Да, я знал, что творил... Бесплотный червь прогрызает туннель во все стороны разом... Бесчислие обглоданных ненавистью жизней... В алмазе неподъемной пустоты... Оставь! Бесчувствия двери открой мне... Призраки в пеленках молний плачут голосом моим... Они во мне... Но я не в них... Бесплотный червь... И здесь война... Турнир... Я принимаю вызов, принимаю... Я должен победить... Их мириады, тьма, бесчислие... Я принимаю...

... Гигантский муравей увяз в огненном выплеске бороды. "Вынырнул, слава Тебе Господи!" - услыхал я очумелый голос Черного и тугой, липучий звон вернувшей меня в сознание пощечины.
- Ты, часом в психушке не бывал, а? - Черный вздернул меня за шиворот и жестяно над ухом загромыхал: - Целую речь на разные голоса сварганил. Прямо радиопостановка. Может ты бесноватый, а? Ну, чего молчишь, - тряхнул он меня, - помнишь что-нибудь?
- Помню. Отпусти! - Переступив через Эрвина, я поплелся к истоку оврага.
Упырно вцепилась в меня уверенность, что если оглянусь и еще раз, хотя бы мельком, увижу это место, эту адову арену, то вопреки только что изведанному, вновь стану прежним и возьму в руки автомат. И тогда оживить меня, выдернуть из дурной бесконечности войны, не сможет и открытый массаж сердца пулей. Я жадно-торопливо срывал и запихивал в рот липкие весенние листочки и жевал, жевал, жевал - в жалкой и глупой попытке заполнить пустоту внутри их горечью.
- Спрячь так, чтоб сам сатана не нашел.
Обгоняя, Снайпер сощелкнул с моего подбородка клейкий жевок, посочувствовал:
- Этот турнир для тебя кончился, братишка...
"Этот"? - эхом зарекошетило во мне. - Почему "этот"? - уставился я на стянутую толстыми черными нитками латку на его спине и кое-как обритый шишковатый затылок, - такой же, как у Эрвина.
И я не стерпел, оглянулся.
Штопор огня с завываньем ввинтился в небо, брызнувшее черным гноем стаи птиц, и стеганутый осколочной плетью закат, улепетывая в никуда, замелькал пятками - окровавленным солнцем и ушибленной луной.
- Расфугасил я его, - голосом наказанного ребенка на бегу пробубнил Черный. - Не найдет теперь никто.
Снайпер, не оборачиваясь и не останавливаясь, отмахнулся.
Отпугивая своим видом бойцов, я доковылял до палатки и рухнул.
Снилась мне распатлаченная нагая девочка с совиными, немигающими глазами. Выставив перед собою сабельку, она летела на меня с заунывным воем пикирующего бомбардировщика и - уносилась в даль, оставляя в бездонно-черном сиянии лишь ослепительные, трассирующие оплавинки следов. А когда она исчезла окончательно, я увидел: стою на льду, а сквозь него стремительно растет и под околдованно-медлительным ветром стелется вымороженная до слепящей бели трава. Я вцепился в нее, а это - волосы, а под ними - головы стоймя впаянных в лед людей. Их - мириады, тьма, бесчислие... А волосы все росли, с трескуче-забредным шепотком змеились между пальцами, и, задыхаясь от любви, волнения и нежности я трепетно их целовал и думал: "Вот и хорошо. Никогда не было так хорошо. Растете, значит, живые. Живые". А они оплетали меня, пеленали туго, источали неодолимо-ласковый морок, и дышать уже не хотелось...
Очнулся - ни зги, дохнуть нечем. Взломал склеп из наваленных на меня бушлатов и впустил ночной холод и волглый бас Черного:
- ... могут. Ночью мирных жителей не бывает. Вход в ущелье завален, мин и растяжек - на стадо кинконгов. Однако случается всякое. Зырьте в оба. А то всех нас по-тихому срежут. Шомпол в ухо - и вечная небесная командировка. Все, топайте.
В проеме палатки мигнула изумрудом борода.
- Очухался? - спросил Черный, залезая под бушлаты. - А с тобой уже случалось такое?
- Что именно?
- Ну, это... припадки, вопли на разные голоса. Как звукоимитатор, честное слово. Если бы сам не слыхал - никогда и не поверил бы. Латышский ты и вправду не знаешь?
- Не знаю.
- Дела... А что потом было помнишь?
- Нет. А что было?
- Да ползал на карачках у ручья. Я сказал бойцам, что ты "дури" перебрал, чтоб не подумали чего. Затащил в палатку, а ты мне в бороду вцепился, лепечешь: "Живые, живые, живые" - ну, думаю, кирдык братишке - рехнулся. Полбороды мне выдрал. Стиснул я тебя, и утих ты, засопел как младенец. Что - в самом деле, ни хрена не помнишь?
- Не помню.
- А-а, бывает, - Черный перевалился на спину, полоснул темень звонкой выдлинью зевка, бормотнул: - И не такое бывает. Спи, это лучшее лекарство. Э-э, ты куда?
Горы в отдалении мутно желтели в лужице спекшейся лиловой крови, словно выдранная взрывом челюсть Эрвина. Неодолимо тянуло к ручью, но я не пошел - не хотелось беспокоить часовых. И ноги сами понесли к командиру.
Он на меня и не глянул. В мутном свете коптилки искусно орудовал иглой. Казалось, он никак не может залатать пляшущую во тьме огненную прореху. Я сел напротив и закурил, не чувствуя ни вкуса дыма, ни холода предрассветья, ни чадной вони бензина. Я чувствовал только одно: отныне я всему здесь чужой.
Сбивчивый мой рассказ Снайпер выслушал бесстрастно.
- Я не священник и не психиатр, не мне судить. Но знаю: это не галлюцинация. Это называется - опыт вне тела.
- Да плевать мне, как это называется! - Я даже вскочил, обозленный его безучастностью. - Пойми, я на самом деле испытал все, что испытывал Эрвин до и даже после смерти! Я не знаю по-латышски ни слова, но все понимал. На мгновенье я стал Эрвином, его матерью, доктором, они - мною. Не знаю, как это втиснуть в слова, но это - правда! Вот, - обнажил я руку, показывая след укола, - я чувствовал, как игла входила в тело его матери. Даже больше - в тот момент я был и кончиком иглы, и вызванной ею болью, и мыслью доктора: "Наконец-то лаборатория избавится от этой расово озабоченной психопатки". А голос Эрвина! Я действительно был им - голосом без плоти! Как червь в алмазной пустоте, сияющей гранями-призраками. Среди бесчислия огненных голосов. И все они были во мне, но меня, то есть Эрвина, не было в них! Невозможно это объяснить! Такое одиночество непоправимое... На что угодно готов, чтоб никогда больше не испытать боли такого одиночества! Ты ведь знал Эрвина! Зачем ты его убил? Зачем?..
- Убил? - неподдельно изумился Снайпер. - Ты, господин-товарищ бывший журналист, в отряде пятый месяц, а так ни хрена и не понял... Убивает недоумок в подворотне за кошелек с ломаным центом, а то и вовсе пустой. Убивает банкир недоделанный, покупая своей безмозглой шалаве бриллиантовый колпачок для клитора, стоимостью в сотни жизней беспризорных детей. Убивает блядь неисправимая, вываливая в унитаз плод, который мог бы стать Бетховеном или Достоевским. А я - никогда и никого не убивал, - проворчал он, перекусывая нить. - Мое ремесло - честно воевать.
В рваной, колыхливой дыре света лицо Снайпера было похоже на оживленный магом-ерником портрет кубиста: из тьмы выскакивал то глаз, с отраженным в зрачке бесенком огня, то ушная раковина, то неотличимые от прорехи на холсте губы.
- А вот Эрвин и родственнички его - убивали. Дед выслужил в СС железный крест. Отец создал нацистскую организацию. На ее счету несколько " ликвидаций расово неполноценных". Мать - биолог, помешана на вопросах расовой чистоты. Вызубрила наизусть Ницше, Шопенгауэра, Розенберга, Гитлера. Сына назвала в честь Роммеля. Эрвин... Знаю его по спортивной школе в Риге - я преподавал там, пока не уволили, - Снайпер хохотнул и задул коптилку, - как этнически неполноценного. Только не подумай, что я мстил. Дело не в этом. Эрвин мечтал стать чемпионом, жаждал славы, денег, власти - любой ценой. А не получилось. Не взгромоздил на пьедестал свое червивенькое "я". Осатанел, бедолага. В Чечню подался, миру за свои обидки мстить. Пленных, даже детей, не жалел. - После долгого молчания изрек: - В этой жизни у него не было выхода, и я просто открыл ему дверь, выпустил туда, куда он так рвался...
Снайпер цвиркнул зажигалкой. И на миг подсвеченная ладонь превратилась в заплатку на саване тьмы.
- В юности, - попыхивая трубкой с анашой, заговорил он, - у меня был кот. Сиамский. Умница необыкновенный. Жили мы в своем доме, в пригороде. Коту - раздолье. Прыг в окно и гуляй, где хочешь и сколько влезет. Потом переехали в новый район. И кошачьей свободе - кирдык. Три комнатки, теснотища, вместо самок и схваток - тоска. Вся завоеванная территория скукожилась до размеров кошачьего туалета. Не вытерпел мой Дуче такого над собою измывательства. Взбеленился. Ноги и руки до сих пор у меня в шрамах. А по ночам - скок под дверь и воет - так, что соседи вознамерились убить. А куда его выпускать-то? Двенадцатый этаж. Внизу - машины потоком, асфальт да чахлик осиновый. Парк далеко и постоянно там на выгуле собаки.
- Зачем, ты все это...
- Ты, - воткнул он мне в зубы трубку, - не устал от своих "зачемок"? Зачем то, зачем се. Спроси у мамы: зачем она тебя родила?
- Моя мама давно умерла.
- Моя тоже. А отца будто и не было. Так вот. Решил я Дуче хотя бы в подъезде выгуливать. Четырнадцать этажей. Пятьдесят шесть квартир. Дыбом вставшая бетонная нора. Кот - в шоке. Скачет с этажа на этаж, а выхода - нетути. Тычется, бедолажка в каждую дверь - заперто. А приоткроют - пронесется смерчем по комнатам, и назад в смятении: такой же тупик, как и дома. Влетит в лифт - и там тупик. Люди входят и выходят, запахи улицы несут, дверей - множество, а где же та, единственная, за которой солнце, свобода, самки сладковойные? Орет, бросается на меня, понять не может - где?! Так, царапаясь в каждую квартиру, в каждое окно, добрался-таки до входной двери. На секундочку приоткрылась она и...
- Не вернулся?
- Иди, - снова зажег он коптилку, - твоя дверца приоткрылась.
- А твоя?
Он вскинул ладонь и по-кошачьи поскреб пальцами танцующий огонек.
Утром Снайпер не обмолвился со мной ни словом. "Дверца приоткрылась", я вышмыгнул и - перестал для него существовать. Я попрощался с бойцами, оставил свой адрес Черному; во мне возникла неколебимая уверенность, что из всего отряда только он и останется живым.


Через семь месяцев и пять дней я побывал в Риге. Самым трудным, как я и предполагал, оказалось объяснить родственникам госпожи Бейтнере, кто я такой и зачем добиваюсь встречи с нею. "Это невозможно. Госпожа Бейтнере душевнобольна. Болезнь настигла ее незадолго до сообщения о пропаже без вести ее сына. Она почему-то уверена, что он убит в России, хотя агентство, где работал Эрвин, оставив спортивную карьеру, это отрицает".
... На паркет пал ворох одежды и откинутый босою ногой уполз в угол. Взенькнула вынимаемая из ножен рапира. Нагая старуха, как психиатр, проверяющий реакции пациента, двинула стальным жалом вправо-влево и, откинув по фехтовальному левую руку, с полыхнувшими огненно часами, на почти негнущихся тонких ногах ринулась в атаку. А сквозь желтые пробоины ее совиных глаз, на меня, узнавая - всем существом своим я чувствовал это - глядел он, ее сын, разнесенный в чеченском овраге на молекулы... И во взгляде том не было ничего, кроме неизбывной и непроницаемой мстительной ненависти. И когда сталь змеино скользнуло по щеке - я не выдержал; сбив кого-то с ног, по бесконечной - казалось мне - лестнице выметнулся вон.
И заплакал. Оттого что понял: нет победителей в турнире призраков, отравленных ненавистью, а ненависть их - та дверь, которую не откроет и Сам Создатель.

Аминь

Геннадий Дубовой

Источник: Литературная Россия,
Сетевая словесность